Fitkurs.ru

Красота и Здоровье
4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Любовь и немцы

Любовь и секс по-немецки

Немцы считают себя занудами и не хотят встречаться со своими соотечественницами («что может быть скучнее отношений двух немцев?»). Но наш автор именно из Германии привозит самые яркие сексуальные воспоминания и утверждает, что немцы – те еще романтики. В общем, страна контрастов.

  • 57 shares
  • ПОДЕЛИТЬСЯ В FACEBOOK
  • ПОДЕЛИТЬСЯ ВКОНТАКТЕ
  • ПОДЕЛИТЬСЯ В TWITTER

Мы запускаем новую эротическо-географическую рубрику. Сначала хотели назвать ее «Метросексуалы в Кении», но остановились на нейтральном «Любовь и секс по. «. Наши авторы – девушки, которые много путешествуют и могут рассказать, как обстоят дела с любовью и отношениями в конкретной стране. Начать решили с Германии.

В прошлом году компания Fun Factory, немецкий производитель секс-игрушек, провела исследование, чтобы выяснить, как вообще обстоят дела с сексом в Германии. Оказалось, что половина опрошенных не довольны своей интимной жизнью. Подумать только: где-то посреди Евросоюза расположена целая страна, в которой пятьдесят процентов населения, судя по всему, имеют плохой секс (если имеют его вообще).

Я тут же вспомнила свидание со своим первым немецким другом. Мы были в ночном клубе и выпивали. После очередного тоста Стивен обиженно уставился на меня и спросил, почему я не смотрю ему в глаза. У них, видите ли, традиция: если во время «проста» тебе не посмотрели в глаза – значит, у тебя в течение трех лет будет очень плохой секс. Настолько плохой, что лучше бы его вообще не было. Это насколько же нужно опасаться за свою интимную жизнь, чтобы завести специальную примету, которая будет отвечать за качество секса? Удивительный народ.

Может быть, поэтому немцы и не хотят строить отношения со своими соотечественницами? Среди моих знакомых мужчин из Германии очень мало тех, кто встречался с немками. Итальянки, француженки, русские – пожалуйста, но только не немки. Мы как-то валялись с моим другом Феликсом в его гамбургской квартире и рассказывали друг другу трагические истории про своих бывших. Внезапно меня осенило: «А почему в твоем списке нет ни одной немки?». Лицо моего любовника перекосилось в странной гримасе. «Немки? Фу! – воскликнул он. – Эти cold bitches строят из себя феминисток. Не подпускают никого к себе ни на шаг, а в результате оказываются в постели с мигрантами. Потому что эти парни умеют добиваться своего и на феминизм им плевать». Я поинтересовалась, почему Феликс не может тоже плевать на феминизм и вести себя подобно загорелым иностранцам, толпами съезжающимся в Германию – то есть очень жарко и очень напористо. «А оно мне надо? – апатично спросил мой друг. – Нет ничего скучнее отношений двух немцев».

То ли дело в женской эмансипации, то ли в природной нордической сдержанности – но в отношениях с девушками немцы действительно ведут себя достаточно холодно по нашим русским меркам. Готовьтесь к долгим разговорам о политике, экономике, Фрейде и прочей интеллектуальной чепухе. Это у них называется флирт. «О, ты так умна!» – сказал Феликс в первый вечер нашего знакомства три года назад, когда я рассказывала ему об эволюции взглядов Томаса Манна между Первой и Второй мировой войной, – и поцеловал. Спустя год я поинтересовалась: а почему именно в тот вечер он решил сделать первый шаг? И получила ответ: «В тот момент ты была так горяча!» Чувствуете разницу? В России, чтобы стать горячей в глазах мужчины, нужно черт знает как вырядиться и накраситься, в Германии – просто быть женственной и уметь говорить про умные вещи.

Да, понимание о романтике у них своеобразное. Они прямолинейны и ожидают той же прямолинейности от женщины. Полунамеки и скрытые смыслы немцу чужды. Не знаю, плохо это или хорошо, но розовые слюни и метафоры о вечной любви можно обойти стороной, просто занявшись сексом. И это не значит, что романтика в отношениях отсутствует напрочь. Мне кажется, как раз наоборот. Просто она иная. Незаметная, органичная, не скатывающаяся в пошлость. Прогулки на паромах, секс в кинотеатрах, совместные поездки на воскресные завтраки к друзьям, спонтанные перелеты из Москвы в Берлин, долгие беседы в кофейнях (те самые, за которые немцев называют занудами) – симпатия подтверждается тихими действиями, а не громкими словами.

К слову, о прямолинейности (или снова о победе феминизма?). Никогда не забуду Андреаса из Бремена, который был на 17 лет меня старше. Каждый раз во время четырехчасовых прелюдий я слышала: «Прости, а мы можем перейти на кровать? Прости, а я могу дотронуться до тебя? Прости, а я могу достать презервативы? Извини за беспокойство, но какую позицию ты предпочитаешь?» Вот что женская эмансипация делает с мужчинами.

Но это, к счастью, единичный случай. Как правило, запреты, которые немцы накладывают на свое поведение в обществе, приводят к необходимости психологической и эмоциональной разрядки, которую они находят в сексе. Спальня становится одним из немногих мест, где можно нарушить правила приличия, и эти правила нарушаются отчаянно и неистово. Поэтому мне совершенно непонятно, о какой скуке в отношениях с немцем может идти речь.

Конечно, в общении с иностранцами мы ведем себя иначе, нежели в отношениях с соотечественниками. Вряд ли берлинский студент-медик будет шляться по всему городу за незнакомой девушкой-немкой и лезть к ней с поцелуями посреди улицы. Маловероятно, что после отказа немецкой женщины выпить вместе кофе в торговом центре мужчина предложит сопровождать ее во время шоппинга все три этажа, лишь бы познакомиться. И совсем уж нереальной кажется ситуация, в которой молодой человек, увлекающийся фотографией, наберется смелости подойти к симпатичной девушке на улице и, скажем, попросить ее закинуть ноги на скамейку для того, чтобы сделать удачный снимок. А вот я в такие ситуации в Германии влипала регулярно. «Странно. Очень странно, – говорит Феликс, когда я рассказываю ему эти истории – Обычно немцы так себя не ведут». Каждый раз мы приходим к выводу, что все дело в том, что я иностранка – мужчины слышат мой акцент, и в голове у них включается лучик надежды.

Читать еще:  Сайт любовница ру

Но, к сожалению, дальше решительности и прямолинейности на первом этапе отношений дело не заходит. Как-то на вечеринке я встретила женатого мужчину, которому было 29. «Но как, как тебе это удалось?», – искренне удивилась я, зная, что до 30-40 лет немцы не спешат связывать себя узами брака. В комнате раздался оглушительный смех, и все присутствующие оценили мою тонкую шутку. Тут же завязался разговор о браке, и 34-летний Маркус выдал: «А зачем жениться, если через несколько лет моя жена состарится и отношение сойдут на нет? Когда старый холодильник уже не нравится, мы идем в магазин и покупаем новый. В отношениях с людьми так же». Все мои убеждения про чувства и любовь разбились о стену рационализма.

Оно и понятно. Мысли о классической немецкой свадьбе, подготовка к которой начинается за год или два, могут отбить охоту жениться навсегда. Тратить время, деньги и нервы на сомнительное мероприятие, когда можно прекрасно жить вместе и без него, не совсем разумно. Многих мужчин от штампа в паспорте удерживает еще и риск развода, который ведет за собой большие алименты. «А вдруг мы разведемся, и жена заберет половину имущества? У моего знакомого так было», – не унимался Маркус, убеждая меня в бессмысленности брака. Его можно понять: немецкое законодательство устроено таким образом, что при разводе мужчина обязан выплачивать алименты бывшей жене даже в том случае, если у них нет детей — просто потому, что женщина отказалась от успешной карьеры, потратила кучу времени и сил на неудачный брак. И вот из уст в уста передаются страшилки о том, как какой-нибудь «знакомый знакомого» женился, а потом полжизни платил алименты жене, ушедшей к другому.

Слова моего 34-летнего приятеля могут показаться резкими, но зато в них есть доля честности и ответственности. Спонтанные браки, построенные на страсти, тоже ведь часто не приводят ни к чему хорошему. Поэтому многие идут за штампом в паспорт только тогда, когда уже окончательно соберутся заводить детей. Жаль только, что такая модель не прокатит для пары «немец+русская» – если россиянка и гражданин Германии хотят жить вместе в его стране, им придется официально оформить отношения.

Как-то мы сидели на кухне втроем: я, Феликс и наш приятель, испанец Хосе. «А знаете ли вы, что некоторые русские женщины платят европейцам деньги за фиктивный брак?», – решила я спровоцировать своих друзей на интересную беседу. «Ты по-прежнему хочешь перебраться в Германию? Я готов сделать тебе скидку», – лениво протянул мой любовник. «Ни в коем случае! На русских жениться нельзя! – чуть ли не закричал испанец, размахивая руками. – Эти хитрые, вероломные женщины, они соблазняют старых испанцев, а потом бросают их и забирают всё. Мне рассказывали такую историю!». В то момент я поняла, что с институтом брака в Европе «все сложно», и решила не развивать дальше больную тему. Лучше продолжу вести беседы о психологии страха по Фрейду и наслаждаться отчаянным сексом.

Один патрон на двоих: история любви немецкого офицера и русской партизанки

30-летний обер-лейтенант Отто Адам, оказавшийся на нашей земле вместе с армией оккупантов, вряд ли представлял, какой поворот совершит его судьба. Woman.ru расскажет историю любви, которая превратила немецкого офицера в предателя для своей родины и героя — для нашей.

8 мая 2018 · Текст: Вероника Пыльнова · Фото: Getty Images, EAST-NEWS

Великая Отечественная война 1941-1945 годов стала одной из самых страшных страниц в истории нашего государства. Миллионы погибших, сотни тысяч пропавших без вести, сирот и вдов. Однако даже в этом аду люди умудрялись находить любовь.

«Изменщица»

В оккупированном городе Рыльске (Курская область) немецкий обер-лейтенант Отто Адам служил начальником оружейного склада. В 1941 году офицер познакомился с 18-летней Марией Васильевой. Она работала переводчицей в немецкой комендатуре. Судя по архивным снимкам, девушка была красавицей: тонкие черты лица, белокурые волосы, очаровательная улыбка. Особенно Отто удивляло то, что она продолжала работать в комендатуре, несмотря на то, что ее ненавидел, казалось, весь город. Даже родная мать не разговаривала с Васильевой за то, что та работала на немцев. Когда обер-лейтенант начал ухаживать за Марией, ситуация только усугубилась.

Жители Рыльска, проклинавшие Васильеву, понятия не имели, что в комендатуру она попала по заданию партизан и нашим отрядам сопротивления помогала гораздо больше, чем немцам, переводя их указания. Мария добывала ценную информацию о передвижении войск и снабжала партизан боеприпасами.
Адам, в отличие от знакомых и друзей Васильевой, о ее тайной деятельности узнал довольно быстро. Вместо того, чтобы сдать девушку, он… сам начал ей помогать. Во-первых, потому что влюбился, а во-вторых, из-за того, что не верил в гитлеровский режим.

Отношения с Марией дали немецкому офицеру силы, которых у него почти не осталось после того, как он своими глазами увидел несколько концлагерей и все в них происходящее.

Васильева, конечно, не знала о том, что в Германии у Адама были жена и дочь. По большому счету, тогда это было неважно. Немец и русская девушка не знали, сколько им отведено.

Читать еще:  Как найти любовницу

В подполье

На окраине Рыльска росло дерево с широким дуплом, куда Мария закладывала важные документы (информацию о передвижении войск и боеприпасов, списки угоняемых на работы в Германию) и даже динамит, вынесенный из комендатуры при помощи Отто в сумке под русско-немецким словарем. Адам помогал чем мог и даже приглашал на свидания в немецкий офицерский клуб, зная, что, подвыпив, коллеги становятся очень словоохотливы и часто раскрывают военные секреты. Провожая Марию домой, Отто «случайно» оставлял в ее дворе оружие и боеприпасы.

Поговаривают, однажды Васильеву едва не раскрыли, но Адам вовремя стер с магнитофонной пленки все записи, компрометирующие девушку.

Окончания этой войны эти двое очень ждали. У каждого были свои планы. Васильева хотела отправиться в Москву и выучиться на врача, а ее возлюбленный планировал строить мосты. Так же, как его отец. Один из бывших партизан, знавших пару, рассказывал, что они мечтали о троих детях, и чтобы все непременно были мальчиками, первенца хотели назвать Отто.

Скоро немцы начали замечать регулярные исчезновения боеприпасов. Мария и Отто понимали, что ситуация выходит из-под контроля. Молодую разведчицу поймал с поличным комендант, который уже некоторое время подозревал ее в антифашистской деятельности. Он приказал Адаму сопроводить Васильеву в штаб гестапо для ареста и допроса. Однако мужчина не мог допустить смерти своей возлюбленной и решился на отчаянный шаг. Он убил собственного командира, забрал девушку, и они вместе сбежали в леса, где вступили в партизанский отряд Афанасия Синегубова. Тот принял беглецов, благодаря которым были спасены сотни, если не тысячи жизней.

Свой среди чужих, чужой среди своих — в этой непростой ситуации оказался Отто, который пожертвовал всем ради любимой женщины.

Партизанское командование велело Синегубову убить Адама, в то же время старшие немецкие офицеры назначили за его голову внушительную награду в 15 тысяч рейхсмарок. На этот раз за Отто вступилась Мария. Она заверила командира отряда, что ее любимый всегда был против гитлеровского режима и поддерживал идеи коммунистов.

Это была чистая правда. У себя на родине Отто не успел вступить в компартию, как его дядя, потому что началась война. Партизаны выяснили, что родственник Адама оказался в концлагере из-за своих политических взглядов. Поэтому немец стал своим в рядах сопротивления. «Отто тоже был обыкновенный человек. Только тем он и выделялся, что совсем не говорил по-русски, но вообще из партизан — не выделялся. Носил шапку-ушанку, курил самокрутки с ядреной махоркой», — вспоминал об Адаме Владимир Голованов, бывший в том же отряде.

Некуда бежать

Несмотря на угрозы разоблачения, Отто и Мария ездили по ближайшим деревням и собирали информацию о передвижениях немецких войск. Для Адама это было куда проще, чем для Васильевой, которая хоть и знала язык, но не могла говорить на нем с такой простотой.

Весной 1943 года немецкое командование бросило крупные силы на ликвидацию партизанского отряда, членами которого были Мария и Отто. Шли ожесточенные бои. «Отряд загнали в лес, бой шел целый день, уходить было некуда — половодье. Река Сейм разлилась и затопила все низины. Отступать пришлось через болота, покрытые коркой льда из-за ударивших небольших морозов. Проваливаясь сквозь лед, по пояс брели в холодной воде», — вспоминал Голованов. В бою мужчину ранили, но Адам вынес его из огня и тащил по ледяному болоту. Тогда Владимир видел Отто в последний раз. Немец оставил его в одной из ближайших деревень, а спустя две недели Голованов узнал о его смерти.

Трагический финал

В марте 1943-го неподалеку от села Званное Глушковского района Курской области Мария и Отто были захвачены немецким карательным отрядом. Фашисты несколько месяцев разыскивали перебежчика и его возлюбленную. За голову Адама была назначена крупная награда, но получить ее можно было, только если привести Отто живым.

Что произошло на самом деле, никто до сих пор не знает, но сельские жители в один голос твердят, что Адам прижал голову Васильевой к своей и выстрелил себе в висок.

Судя по всему, мужчина попросту боялся того, что с его возлюбленной и с ним могут сделать в гестапо. Отто прекрасно знал о страшных пытках, к которым прибегали эсэсовцы, и не хотел, чтобы Мария страдала.

Даже смерть не разлучит

Спустя несколько недель мама Васильевой нашла их тела там же, где их оставили немцы. Марию и Отто похоронили вместе в Глушково. В местном музее их трагической истории любви посвящена экспозиция, а вскоре после окончания войны была написана и поставлена пьеса «На Курской дуге». Драматург и исследователь Олег Васильев не только увековечил память о подвиге Васильевой и Адама, но даже разыскал отца и мать немецкого офицера.

В 1960-х он нашел фотокарточку родителей, которую Отто предусмотрительно оставил в партизанском штабе, отправляясь на свое последнее задание. Олег Васильев отправил снимок в одну из газет ГДР и, к собственному удивлению, получил ответ.

Вечная память

Фрау Адам и ее муж были уверены, что Отто пропал без вести. Вскоре с немкой связалась мама Марии и пригласила ее вместе с супругом в гости. По слухам, Адамы побывали на могиле сына несколько раз. Вернувшись в Берлин, безутешные родители поставили рядом с фамильным склепом памятник из белого мрамора. Хрупкая девушка с длинными косами положила голову на плечо мужчины. Одной рукой она обняла возлюбленного, а другой крепко сжала гранату с выдернутой чекой. «Светлой любви Маши Васильевой и Отто Адама. 1941–1943», — выгравировано на бронзовой доске.

Читать еще:  Почему мой муж гуляет

Любовь и немцы

«Был в моей жизни немец. Ханс-Петер-Вассерман. Hans-Peter-Wasserman. В народе – Петька. Можно, конечно, было его и Хансом величать, но мне это не понравилось совсем, будто гусь какой немецкий. Влюбился – сил нет, ну да бог с ним. Влюбился и влюбился. Не трогало». В очередном выпуске «Абзаца» — новый рассказ Марины Галаничевой.

Рассказ

Был в моей жизни немец.
Ханс-Петер-Вассерман.
Hans-Peter-Wasserman.
В народе – Петька.
Можно, конечно, было его и Хансом величать, но мне это не понравилось совсем, будто гусь какой немецкий.
Влюбился – сил нет, ну да бог с ним. Влюбился и влюбился. Не трогало.
Для меня это был лишь стимул выучить немецкий поглубже, побывать в Германии (если повезет), ну, в общем-то, и все.
Познакомились мы в Египте, лет мне тогда было, может, 32-33. Не помню. Не суть.
Так случилось, лежим на пляже. Уже разговариваем. (К слову, раньше я умела только спеть на немецком «солнечный круг, небо вокруг…»)
Я говорю мало. О чем мне говорить с немцем?

Разговор начинает он. (Опустим все сопли типа «я тебя люблю и жить без тебя не хочу» – пустое, не верю я..)
– Сколько лет твоим родителям?
Ответила.
– А они катаются за границу?
– Нет, мы скромно очень живем, папа шофер, мама медсестра, двое детей, денег всегда не хватает.
– Если ты будешь жить со мной, то ты сможешь катать не только в Египет, но и в Австралию, ЮАР. Ты была в ЮАР? Нет? Почему нет?
– Спасибо за предложение, Петер.
– Все-таки это плохо, когда у тебя нет денег.
– Денег на что? На ЮАР?
– Ну да, и на ЮАР тоже.
Что ты говоришь! Никогда не подумала бы, что моему деревенскому отцу по кличке Бляблинский нужна эта ЮАР! Но молчу, зачем портить языковую практику.
– Почему молчишь? Я не прав, разве?
Все. Закипела. Вспоминаю все слова, вместе взятые и в ладони из головы вложенные. Даже не в ладони, уже в кулак собрала всю себя – и на амбразуру, за которой отец и мать с одной стороны, а с другой – зажравшийся капиталист в третьем поколении Hans-Peter-Wasserman….
– Петер…
– Да?
– Когда война была, где были твои родители?
– Дома.
– Что делали, чем занимались?
– Папа строил танки на заводе «Опель». Прости.
– Ничего, ничего, рассказывай. А мама?
– Мама была домохозяйкой.
– О-о-о… Хорошо кушал? Как? Много вас было детей?
( К слову, Петер по возрасту годился мне в отцы.)
– Нас двое детей, ели, конечно же, хорошо, отец зарабатывал на всю семью.
– Хлеб? Масло? Было все?
– Да, все было. К чему ты?
– Я тебе хочу рассказать историю моего отца. Историю жизни моего отца во время войны, историю его семьи. Хочешь, я тебе расскажу?
– Да, конечно. – поворачивается ко мне торсом.
– Мой отец родился в сорок первом. У бабушки моей было семеро детей, когда дед ушел на фронт. Ушел воевать. К сорок пятому году, ко дню Победы, у бабушки в живых осталось только трое детей. Все остальные, все четверо, умерли… Ты не хочешь меня спросить, почему?
– Умерли? – искреннее удивление в глазах, улыбка на губах.
– Да, умерли. Потому что они жрали лепешки из лебеды. Им нечего было жрать.

Перезагруз в его голове недолог.
В немецком есть два перекликающихся слова – essen и fressen
Есть вилкой-ножом. И жрать, как жрут животные, как жрут свиньи.
– Мариночка, нельзя говорить «жрали», ты неправильно учишь немецкий, надо говорить «ели».
– Нет, Петер, нам с тобой никогда не понять друг друга до мозга костей. Они – жрали. Ты понимаешь немецкие слова?
Взяла японскую маску и трубку (на тот момент я уже могла позволить купить себе безопасное плавание в море, не переживая за одиночные заплывы, и ушла в море на два часа).
Сестра потом сказала, что если бы ты знала только: «Я тебя люблю», всем было бы проще.
Паха сказал: «Мать, ты испортила нам жизнь, сейчас бы жили в Германии».
А мое сердце сказало: «Да пошел ты, Петер, со своим ЮАР и трехэтажным особняком под Франкфуртом с итальянской кухней»
Разум отключился. С такой дурой разве поспоришь?
Петер затих.
Я подумала: «Ну его». Совершенно не хотела никому мстить. Ну, это как «выйди замуж за немца, отомсти за дедушку». Совершенно не хотела.
В Германию не катаю.
Не нравится их Sauber und Ordnung.

Но вот парадокс…
В его доме пахло таким же теплом, как и у деревенской моей бабушки. Тот же запах
Как странно.
Вроде два совершенно одинаковых в памяти запаха – и совершенно разнополюсных. Совершенно.
Один – вкусный, запах детства. И другой. Такой же, но чужой.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector