Fitkurs.ru

Красота и Здоровье
6 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Любовь в 19 веке

Сентиментальные романы, сексуальный вальс и игры с подтекстом: как учили любить в XIX веке

В День всех влюбленных «Собака.ru» решила вспомнить, как любили, знакомились и флиртовали в XIX веке. Ведь тогда эта культура была не только не менее развита, чем сейчас, но и во многом сложнее и интереснее. Как можно было обозначить свои намерения цветом платья и проверить партнера на сексуальную совместимость в танце, рассказала историк Екатерина Юхнева в доме культуры Льва Лурье.

Уроки Екатерины II

Могли бы вы себе представить, чтобы в школах учителя не объясняют физические законы, а предлагают постигать их интуитивно, не учат решать задачи по физике, а ждут отгадки правильного ответа, не показывают опыты с электричеством, а с интересом наблюдают, как ученики получают травмы различной степени тяжести, пробуя экспериментировать самостоятельно? Не правда ли, дикая картина? Но именно так мы, взрослые, поступаем с молодыми, не обучая их любовной науке. Согласитесь, даже само словосочетание «учить любви» до сих пор режет слух. И это в ХХI веке при таком расцвете самых разнообразных обучающих технологий! Учим всему, кроме главного, отчего зависит счастье человека.

А вот более двух веков назад одна умная женщина ужаснулась – к счастью для нас, это была российская императрица Екатерина II. Проблемой этой она занялась вовсе не потому, что ей лично не хватало умений и навыков в любовной науке. Она умела любить и успешно строила отношения с разными мужчинами. Все приходилось делать самой – создавать достойного любви, поднимать его на пьедестал, учить его чувствовать, чтобы потом иметь возможность самой любить, поклоняться и боготворить. Могла из любимого человека, красавца и забияки, создать политического деятеля и единомышленника. А могла превратить государственного мужа, мрачного от множества неотложных дел, в искрометного любовника. В ее руках закомплексованный юноша превращался в вальяжного, импозантного и уверенного в себе вельможу, а гуляка офицер, бретер и ловелас, мог быть превращен в затворника, ведущего сентиментальную переписку с предметом своей страсти и плачущего над засохшим цветком.

Поскольку ей все это удавалось, она решила распространить свой личный опыт на дворян, а точнее дворянок. Именно они могли, во-первых, облагородить поведение влюбленных в них мужчин, а, во-вторых, воспитать своих детей в новой культуре. Как человек эпохи Просвещения, она решила создать учебные заведения, ставившие своей целью воспитание настоящих жен и матерей. Чтобы педагогический эффект был большим, чтобы оградить девочек от посторонних влияний, их отрывали от родительской среды на долгие годы. Так появился Смольный институт благородных девиц, а за ним и другие.

Методика теоретического обучения любовной науке

Для постижения любой науки сначала требуется теоретическая подготовка: первый этап предполагал книжное знакомство с миром чувств и переживаний. На рубеже XVIII и ХIХ веков начали формироваться дамские библиотеки. Сначала в них появились назидательные романы, как переводные, так и российские. Великий просветитель Н. И. Новиков задался целью создать для россиянок полезное, нравоучительное, дидактическое чтение. Так в 1785 –1789 годах им издавался журнал «Детское чтение для сердца и разума», читателями которого впервые стали дети и женщины-матери.

Вскоре россиянки переросли прямолинейную назидательность и примитивные нравоучения. Они начали читать многочисленные сентиментальные романы, вопросы любви и этики трактовались в них довольно смело. Так, Н. И. Карамзин в своих повестях касался «возмутительных» сюжетов, таких как любовь крестьянки («Бедная Лиза», 1792), любовь брата к сестре («Остров Борнгольм», 1794 или баллада «Раиса», 1791), самоубийство («Сиера-Морена», 1795). Современного читателя удивило бы отсутствие действия, событийной стороны повествования – сюжетом являлась жизнь чувствующей души. Описание любого душевного состояния занимало десятки страниц.

Второй теоретический этап обучения любовной науке предполагал тренировку способности излагать письменно свои реальные или моделируемые чувства на основе литературных образцов, примеряемые на себя, вставляемые в свой жизненный контекст. Как у Пушкина о Татьяне в третьей главе (Х строфа) «Евгения Онегина»:

«Вздыхает и, себе присвоя

Чужой восторг, чужую грусть,

В забвенье шепчет наизусть

Письмо для милого героя»?

Многие исследователи творчества Пушкина отмечали, что любовные письма и Татьяны, и Онегина распадаются на цитаты. Это было обычно для писем первой трети ХIХ века. Так, первое письмо Германа из «Пиковой дамы» было «нежно, почтительно и слово в слово взято из немецкого романа». Когда Бурмин из «Метели» признается в любви, «Мария Гавриловна вспомнила первое письмо St.-Preux». Увлечение литературными образами было язвительно подмечено Мадам де Севинье: «Письмо ваше должно открыть мне вашу душу, а не вашу библиотеку».

Литература отражала то, что было в жизни. Так, сам Александр Пушкин пишет Каролине Собаньской страстное письмо в 1830 году, спустя почти десятилетие со дня их знакомства, всего за несколько месяцев до венчания с Натальей Гончаровой, переполненное литературными штампами: «Дорогая Элеонора, позвольте мне называть вас этим именем, напоминающим мне и жгучие чтения моих юных лет, и нежный призрак, прельщавший меня тогда, и ваше собственное существование, такое жестокое и бурное, такое отличное от того, каким оно должно было быть. Дорогая Элеонора, вы знаете, я испытал на себе все ваше могущество. Вам обязан я тем, что познал все, что есть самого судорожного и мучительного в любовном опьянении, и все, что есть в нем ошеломляющего». Пушкин видел не реальную женщину, а Элеонору – героиню «Адольфа» Бенджамена Констана.

В девичьих дневниках, обязательных у каждой дворянки, при описании своих вполне реальных переживаний, ощущений, эмоций барышни облекали их в литературные формы, заимствованные также из романов.

Попробуйте описать какое-нибудь свое очень конкретное эмоциональное состояние. Современный человек обозначает около сорока эмоций, и даже если очень постарается – не более сотни. В сентиментальных романах описывается не менее 270 эмоциональных состояний – столько же различных эмоций умели испытывать наши предки.

Читать еще:  Что подарить любовнику на день рождения

Но вернемся в начало XIX века. Завершался теоретический этап подготовки пением романсов, в которых в тезисной форме многократно напоминалась девушкам та широкая и многоцветная палитра душевных состояний, о которой она столь подробно читала в романах. Многократно повторяемые вслух клише готовили девушку к любовному общению.

Для большинства российских девушек и чтение, и писание стихов и дневниковой прозы, и пение романсов не было самоцелью, а лишь подготовкой к самому главному в их жизни – к любви.

XIX век

Знаменитый покоритель Гренландии Фритьоф Нансен был известен в Норвегии не только как вдумчивый учёный, но и как великолепный лыжник. . Однажды во время прогулки в лесу Фритьоф увидел в снежном сугробе две барахтающиеся ноги с лыжами. Он поспешил на помощь. Перед ним стояла девушка сияющей красоты! Нансен влюбился в неё с первого взгляда.

Вдохновительницей молодого Эдварда была его двоюродная сестра по линии матери Нина Хагеруп. Григ рассказывал, что знакомство с Ниной побудило его к созданию целого ряда песен. Первыми родились на свет шесть романсов, все они были посвящены кузине. Венчание состоялось 11 июня 1867 года в церкви Иоанна в Копенгагене, затем событие отметили в кругу друзей.

Великий мастер латинской элегии как-то сказал: «Поздняя любовь часто пылает очень жарким огнем». Именно такая страсть захватила российского императора и молоденькую княжну. Уже оставшись одна и проживая далеко от России, Екатерина Михайловна уносилась памятью в те далекие годы своей молодости, когда она любила, была любима и счастлива со своим Александром.

Лишь несколько счастливых мгновений выпало на долю писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова и юной грузинской княжны Нины Чавчавадзе. Их счастье было коротким, но любовь стала бессмертной. Александр Грибоедов никогда не был сентиментальным человеком и к «романтизму» относился с иронией.

История любви знаменитого писателя и парижской куртизанки послужила сюжетом для его романа, а затем драмы «Дама с камелиями». Дюма-сын так написал о главной героине пьесы: «В ней была видна непорочная девушка, которую ничтожный случай сделал куртизанкой, и куртизанка, которую ничтожный случай мог превратить в самую любящую и чистую женщину».

Истории любовных отношений Жорж Санд и Альфреда де Мюссе предшествовала длинная череда романов как со стороны влюбчивой писательницы, так и со стороны ее страстного друга, блистательного поэта. Но в итоге их соединила не только любовь, но и какое-то неистовое притяжение, которое каждый из них по-своему отразил в своих произведениях.

Литераторы — это пленники вдохновения. В своих избранницах они упорно хотят видеть неземных созданий, единомышленниц и античных богинь, и романтически страдают, обнаруживая в них всего лишь женщин. Не был исключением из правила и великий французский писатель Виктор Гюго. Первое сильное чувство Гюго испытал будучи еще подростком.

Английский поэт Джордж Байрон принадлежал к тем великим личностям, судьба которых стала легендой. Притягательный образ гения складывался из ярких и неповторимых черт жизни и творчества — блистательных стихов, авантюрных приключений и, конечно же, любовных похождений. Одной из муз Байрона и стала юная графиня Тереза Гвиччиоли.

Аграфена оказалась музой Евгения Баратынского, вспыхнув на небосклоне его поэзии той самой кометой, явление которой ослепительно и мимолетно. Образ этой неординарной женщины вдохновил знаменитого поэта на создание поэмы «Бал», вышедшей в 1828 году, в которой Закревская выведена под именем княгини Нины.

Современники единодушно признавали, что она вовсе не красавица. Один из художников того времени охарактеризовал ее не просто как некрасивую женщину, но жестоко некрасивую. Приблизительно так описывали Полину Виардо все, кто когда-либо ее видел. Но как только «божественная Виардо» начинала петь, ее лицо волшебным образом преображалось.

Они познакомились, когда обоим было по четырнадцать лет. В столь нежном возрасте любая привязанность кажется сильной, вечной, любой взгляд может быть истолкован превратно. Поэтому неудивительно, что эта любовь была обоими осознана не сразу. Они пережили и дружескую привязанность, едва граничащую с чем-то большим.

Этих двух безбрежно талантливых людей связывало больше, чем разъединяло. Трудно винить пресловутый любовный треугольник, ведь он никогда не был помехой настоящему чувству. Камилла и Огюст были словно созданы друг для друга, но взаимное непонимание привело к роковому разрыву. Роден продолжал творить, а она. закончила жизнь в приюте для умалишенных.

С именем великого французского писателя Опоре де Бальзака связано множество легенд. Одна из которых, до сих пор будоражит умы поклонников и особенно поклонниц его творчества, куда более романтична. Это история любви великого писателя, находящегося на пике славы, и молодой польской аристократки Эвелины Ганской.

Музыка — универсальный вид искусства. При помощи музыкальных образов композитор может передать свои самые сильные душевные переживания, которые нельзя описать словами. Именно таким произведением является симфония Роберта Шумана, которую он назвал «Весенней» и посвятил своей возлюбленной — знаменитой пианистке Кларе Вик.

История самой преданной любви 19 века: Тютчев и «божественная Амалия»

Текст: Саша Глювейн

7 августа 1870 года великий поэт, вдохновленный случайной встречей со своей первой последней любовью, напишет бессмертные строки «Я встретил вас». И докажет тем самым, что настоящие, трепетные, искренние чувства между мужчиной и женщиной могут существовать если не вечно, то полвека наверняка.

Она дважды выходила замуж, он дважды был женат, но, кажется, подобные «мелочи», впрочем как и наличие у Федора Ивановича постоянной любовницы, которая родила ему шестерых детей (прим. Woman.ru: только не подумайте, что законных наследников у поэта не было, конечно были – в первом браке на свет появились трое малышей, во втором – пятеро), не мешали Тютчеву и Амалии испытывать друг к другу нежную привязанность. Самое интересное, что со временем любовь почти «мутировала» в дружбу, от чего и поэт, и его муза только выиграли. Впрочем, обо всем по порядку.

Знакомство Тютчева, прибывшего на дипломатическую службу в Германию, с незаконнорожденной дочерью графа Максимилиана Эммануэля Лерхенфельда и княгини Терезы Турн-унд-Таксис, урожденной принцессы Мекленбург-Штрелиц, заставило его маменьку как следует понервничать. А кто бы на ее месте оставался спокойным? Тютчев влюбился как мальчишка. Впрочем, почему как? Ему было всего-то 20. Федор Иванович «изволил обменяться с нею (Амалией) часовыми шейными цепочками и вместо своей золотой получил в обмен только шелковую». Тютчев ухаживал за юной красавицей, посвящал ей стихи.

Амалия действительно была невероятно красива! И Тютчев был далеко не единственной «жертвой» ее прекрасных глаз. Ею восхищались и Генрих Гейне (это он назвал ее «божественной Амалией»), и Александр Пушкин, и Николай I. Людвиг I, король Баварии, коллекционер полотен, изображавших европейских красавиц, заказал для своей галереи ее портрет.

Заметим, что предчувствие Екатерину Львовну не обмануло – сын действительно наделал глупостей. Однажды он чуть было не стал стреляться из-за своей «младой феи» на дуэли, а узнав, что 17-летнюю Амалию внезапно выдали замуж за первого секретаря русской миссии барона Александра Крюденера, потерял голову (Тютчев к тому моменту был всего-лишь сверхштатным чиновником при миссии) и… поспешно (так и хочется сказать «скоропостижно»), будто бы назло, чтобы хоть как-то заглушить тоску и отчаяние, тайно женился на другой (тогдашний мюнхенский начальник Тютчева, Гагарин, называл этот брак не иначе, как роковым).

Читать еще:  Любовь в больнице

Выбор Федора Ивановича, мягко говоря, оказался несколько странным. Его первой женой стала Элеонора Петерсон — вдова с тремя детьми в возрасте от одного года до семи лет, которая была старше своего 22-летнего супруга на шесть лет. Однако если вы думаете, что семейная жизнь позволила Тютчеву забыть первую любовь, то ошибаетесь.

Давно женатый поэт в 1833 году напишет стихотворение, из которого следует, что Амалия, которая по-прежнему является для него центром мирозданья, нужна Федору «как небо и дыханье».

Амалия, несмотря на «отягчающие обстоятельства» в виде знатных, влиятельных и богатых мужей (прим. Woman.ru: второй раз она вышла замуж за члена Госсовета графа Адлерберга), трогательно заботилась о Федоре Ивановиче, причем делала это абсолютно бескорыстно. Это она составила протекцию Тютчеву, вручив пачку его стихов Александру Сергеевичу Пушкину, и оказывала поэту некие важные услуги (прим. Woman.ru: что-то нам подсказывает,что они могли касаться не только поэтической сферы, но и дипломатическо-политической).

В 1836 году он скажет об одной из таких ее услуг: «Ах, что за напасть! И в какой надо было мне быть нужде, чтобы так испортить дружеские отношения! Все равно, как если бы кто-нибудь, желая прикрыть свою наготу, не нашел для этого иного способа, как выкроить панталоны из холста, расписанного Рафаэлем… И, однако, из всех известных мне в мире людей она, бесспорно, единственная, по отношению к которой я с наименьшим отвращением чувствовал бы себя обязанным».

«После России это моя самая давняя любовь», — признается в письме к родителям Тютчев в 1840 году. Амалия и Федор будут потом долго переписываться, по приблизительным подсчетам их отношения — то ли любовь-дружба, то ли дружба-любовь продлятся около пятидесяти лет.

В 1870 году 66-летний поэт случайно встретит на водах в курортном местечке Карлсбад свою баронессу, уже не юную, но все еще прекрасную. Итогом этой встречи станет знаменитое «Я встретил вас». Не обойдется, правда, и без профдеформации, бывший дипломат, а ныне тайный советник Тютчев посвятит его «К. Б.» , чтобы всех запутать (прим. Woman.ru: большинство исследователей сходятся на том, что под этими инициалами скрывается все та же Амалия).

Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло.

В апреле 1873 года, незадолго до смерти, тяжело больной Тютчев поделится одной из последних радостей со своей дочерью Дарьей: «Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй».

Любовь и нелюбовь: Детали картин, которые сразу понимали зрители XIX века

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

На грани падения

На картинах американского художника Джорджа Уотерса и Маркуса Стоуна видны намёки на то, что девушки, выглядящие так благопристойно, или на грани падения, или уже состоявшиеся любовницы изображённых молодых людей. Возможно, речь также идёт о насилии.

Картины кажутся очень разными: на одной девушка улыбается и занята своими делами, на другой — отвернулась от мужчины (и картина называется «Ссора влюблённых»). На одной юноша неуверен в себе, на другой — выглядит даже нагловатым. Между двумя фигурами на картине Уотерса вписана статуя Амура — от того, что она на заднем плане, создаётся иллюзия того, что он порхает. На картине Стоуна девушка опустила полураскрытый веер — на языке балов это означало «Невозможно!»

В то же время, мы видим две общие черты: кавалеры сидят, раздвинув ноги (что противоречило, надо сказать, правилам этикета и было дозволено только в очень «свойской» компании), и на землю упало красное яблоко. Если сейчас мужчина с расставленными ногами может ассоциироваться с любовью захватывать чужие места в метро, то раньше этой позе приписывалась сексуальная агрессия. Что касается красного яблока — это постойнный символ соблазна на картинах прошлого, а яблоко упавшее — символ «падения», то есть того, что девушка соблазну поддалась или вот-вот поддастся.

Интересно, что на картине Стоуна девушка не просто отвернулась — она сидит настолько сильно согнувшись, словно её не держит собственный позвоночник. Она утратила силы. На земле возле неё валяется развязанная лента (непонятно, откуда), а кавалер практически прижимается ногой к ноге дамы. Всё это может быть намёком на уже произошедшее или намечающееся изнасилование. Картина Уотерса, для сравнения, выглядит намного более мирной: кавалер не вторгается в личное пространство девушки, а его поза не настолько открытая, он словно сдерживает свои порывы.

Читать еще:  Муж сказал чтоб я сдохла

Трость на столе

На картине Уотерса видна ещё одна деталь — скабрёзный и смешной (в те времена) намёк. Его можно увидеть и на картине Сулакруа, изображающей свидание в саду. Это трость на столе, направленная от мужчины. Таким образом намекали на эрекцию. У Сулакруа мужчина также явно переходит в атаку: она приобнял женщину (и она не уклоняется от этого жеста), развёрнут так, чтобы касаться своим коленом её колена (именно этому прикосновению придавали особый эротический смысл). Девушка и сама как будто клонится к кавалеру. Скорее всего, вот-вот произойдёт поцелуй — но вряд ли нечто большее, ничто в облике девушки и её аксессуарах не говорит о том, что она согласна пойти дальше.

Девичья беда

О посыле картины Фредерика Кемеррера после знакомства с предыдущими картинами будет уже легче догадаться. Снова на полотне — свидание в укромном месте. Кавалер сидит, раздвинув ноги, но он не тянется к даме, как мужчины в предыдующих сюжетах. Он сидит в надменной позе, уперев руки в бёдра и расставив локти. Девушка возле него плачет; на её бёдрах спереди лежит красная шаль, а руку чуть выше локтя украшает браслет в виде змеи.

Вообще красная шаль — частая деталь картин о любовниках, но обычно она расположена за спиной героини. В таком случае она может символизировать страсть, которую вызывает женщина, или быть просто ярким цветовым пятном для равновесия на картине. А вот на полотне Кемеррера шаль прикрывает лоно девушки — она символизирует девственную кровь. Девушка отдалась мужчине, который на неё смотрит, и, может быть, не по своей воле — очень уж кроваво «растеклась» шаль. Кроме того, шаль так натягивает ткань платья, что под ней вполне может поместиться живот беременной женщины.

Змея, в виде которой выполнен браслет — символ греха, и браслет сжимает руку женщины как раз в том месте, за которое обычно хватают, когда женщина пытается развернуться и уйти. Это, возможно, ещё один намёк на то, что девушку не столько совратили, сколько некогда принудили к соитию. Теперь она беременна и не знает, что делать — но кавалер равнодушен к её беде. Вряд ли он собирается жениться.

Сцены в поезде

Картина Бертольда Вольтца «Навязчивый господин» представляет один из типичных сюжетов второй половины девятнадцатого века: мужчина заговаривает с хорошенькой девушкой. Название картины порой вызывает протест у комментаторов в интернете: мол, что теперь, не знакомиться в поездах? Что такого плохого?

Но если посмотреть на картину внимательно, мы заметим, что девушка — в чёрных одеждах и заплакана. Она только что кого-то потеряла, поэтому одета в траур и переживает острое горе. Желающий познакомиться мужчина просто игнорирует её состояние. К тому же он держит сигарету в её сторону — что по меркам девятнадцатого века очень грубо (и, кстати, в данном контексте может означать на картине то же, что значит трость на предыдущих). Чтобы подчеркнуть неуместность «непринуждённого разговора», который затеял попутчик, художник отделяет его от девушки спинкой сиденья — в отличие от обычных картин о разговоре попутчика с дамой, где они развёрнуты друг к другу.

Цыганская школа

Эта картина выбивается из общего ряда только на первый взгляд. На ней изображены мальчики, которые под руководством очень молодого мужчины в костюме, обычном для цыганского скрипача, явно разучивают какую-то пьесу. Главный юмор картины в том, что мальчики явно составляют традиционный цыганский венгерский оркестр — капеллу, а юноша ведёт себя как примаш — руководитель оркестра.

Однако в обычной капелле было не больше одного подростка-подмастерья, а руководителем был мужчина в годах. Вероятно, мы видим слишком амбициозного молодого человека, который намерен собрать собственный оркестр, а не подчиняться кому-то ещё — но под начало настолько молодого примаша готовы идти только мальчишки, которых ещё учить и учить. Можно только представить, как звучит эта безусая капелла!

Один из музыкантов уже явно схлопотал затрещину за плохую игру. И, если мы проследим за взглядом мальчика, без труда поймём, отчего он был так невнимателен на репетиции: подросток обменивается взглядами с девочкой, своей ровесницей, которая спряталась, чтобы не мешать брату, за печкой. Девочка откровенно смеётся тому эффекту, который она произвела на мальчишку с гобоем. Её руки сцеплены перед животом — она вряд ли расположена к гобоисту, иначе бы художник выразил это позой. Над незадачливым влюблённым посмеивается и его товарищ-скрипач.

Гадалки

В картинах с цыганками-гадалками было несколько повторяющихся сюжетов, и этот — самый популярный в восемнадцатом-девятнадцатом веках. На картинах Франсуа Навеза и Отоли Крашевской цыганка гадает девушки, а молодой человек вглядывается в лицо гадалки. Нет, он не влюбился в цыганку, позабыв о той, что рядом. Он заплатил гадалке заранее за то, чтобы она увидела в будущем возлюбленной идеального мужа с его приметами.

Вероятно, поэтому гадалка у Навеза и не смотрит в руку девушке — она пытается вспомнить, что ей велено говорить. Крашевская подчёркивает, что кавалер намерен получить себе даму, тем, как по-хозяйски он положил руку на спинку стула за её спиной. Притом девушка, возможно, сомневается в его чувствах: у неё в руке букет ромашек (любит? не любит?)

Живопись вообще может рассказать очень много, например, о моде знатных мусульманок прошлого. Каджарская живопись: окно в жизнь и моду мусульманских гаремов прошлых столетий .

Текст: Лилит Мазикина.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector